Сказка о бритвах

Итак, с твердостью мы разобрались, насладившись вполне достоверной историей. Настал черед следующего заблуждения, касающегося остроты лезвия, ибо несть числа безумцам, которые, едва взяв в руки любой режущий предмет, тотчас начинают брить им запястья, резать ногти и рассекать волоски, выдранные из собственных буйных голов. Хотя, если быть честным — как же еще проверить качество заточки? Тут важно не впадать в сиюминутный искус, а попытаться выяснить, насколько долго данная кромка способна сохранять покорившую всех режущую способность. Дело -то в том, что при известном терпении даже полоску кровельной жести нетрудно заточить до бритвенной остроты, хотя она и затупится от первого прикосновения к сосновой щепке. И еще: многие склонны путать грубый, но чрезвычайно острый и опасный заусенец, образующийся при беглой заточке лезвия на крупном абразиве, с действительно доведенной до неощутимой толщины кромкой, получить которую можно лишь путем скрупулезной усидчивости над нежными брусками.

Первый тип заточки характерен для всех современных «фирменных» ножей промышленной выделки, где пресловутая «микропила» достигается поперечной проводкой по алмазным кругам. Режущая способность при этом получается действительно невероятная, но увы — она исчезает столь же быстро, как появилась на свет, после чего приходится перетачивать «суперножик» самым что ни на есть добрым дедовским способом. Чудес, как известно, не бывает, и полученное за пять минут никогда не проживет пять лет, иначе вокруг вовсю крутились бы вечные двигатели. Отчего -то японцы, добивающиеся общепризнанно лучшей и недостижимой прочим умельцам остроты своих клинков, не отдают сей процесс в лапы возлюбленных роботов, а вот поди ты — непременно в чуткие старческие руки какого-нибудь знаменитого «национального сокровища», и не на день, а недельки на две, после чего этим мечом можно лет пятьдесят руби ть головы любителям технологических нововведений.

Что касается упомянутого заблуждения насчет остроты лезвия, оно состоит в том, что шибко грамотный эксперт, проведя ножом по намусоленному предплечью и не уронив на пол ни волосинки, спешит объявить злосчастный экземпляр никуда не годным порождением косорукого мастера. Обычно претензии простираются при этом столь далеко, что требуют попеременно вскрывать консервные банки и брить бороды без малейшего ущерба для того и другого. Боюсь, подобными свойствами не обладали и булаты «кара-хоросан» в пору своего расцвета. Но самое восхитительное то, что, приобретя в охотничьем магазине вполне пристойный тесак ценою, скажем, в 50 долларов, счастливый обладатель почитает себя заполучившим в руки никак не менее, нежели феноменальный раритет работы знаменитого маэстро молота и наковальни из Толедо. Разумеется, он тотчас начинает предъявлять к высококачественному, но вполне ординарному серийному клинку абсолютно непомерные требования и обижается, словно ребенок, заполучивший не ту игрушку, что рисовалась ему в мечтах.

Сказка о страшных ножах

Коль скоро здесь было произнесено слово «тесак», то логично перейти к следующему виду весьма современных специфических заблуждений, а именно — к выбору ножа, обусловленному не достоверной информацией и не насущными нуждами, которые потребуется решать с его помощью, а лишь подборкой просмотренных боевиков.

Увы, следует разочаровать приверженцев победоносного Джона Рэмбо, Крокодила Данди и всех прочих героев, орудующих на экране ужасающими «выживальниками» со всеми их пилами, крючьями и приборами спутниковой связи в рукоятках. Ни на что иное, кроме выживания в дебрях Амазонки или запугивания панков с выкидными «перышками» в руках, эти страшилища не пригодны. По словам компетентного в данном вопросе господина В. Артеменко (статья «Выбираем нож» в журнале «Солдат удачи»), «когда Сталлоне, признанный коллекционер ножей, на распродаже в Лос -Анджелесе столкнулся с мастером из Арканзаса Джеймсом Б. Ли, из их сотрудничества возник не только прекрасн ый реквизит для фильма «Первая кровь», но и новый тип ножа — так называемый Survival Knife. Мода на него оказалась так сильна, что компоновку переняли даже армейские ножи. Однако нож для «Рэмбо -3» выглядел еще ужаснее. И именно подобные секачи приходится наблюдать в лапах отечественных «джентльменов удачи». Может, оно и к лучшему — по крайней мере, никого не зарежут. Существует понятие «криминального оружия» — то есть такого, убить которым нельзя, но посадить в тюрьму за которое можно».

Золотые слова! Разумеется, умертвить хрупкую человеческую плоть при помощи «выживальника», увы, можно, но не так легко, как представляется. Кровь из широченной ранищи хлынет рекой, случайные свидетели, оторопев от непривычного зрелища, быстро вызовут милицию и «скорую», несчастная жертва будет доставлена в приемный покой больницы, где, если только злая сталь не располовинила ливер или сердечную мышцу (а пронзить частокол ребер широким клинком непросто), вся история закончится поеданием апельсинов в палате для выздоравливающих, да еще красивым длинным шрамом на мужественном торсе.

Помимо чисто медико-анатомических сложностей, перед потенциальным убийцей может предстать ловкость и сноровка его жертвы, а при известном проворстве, подкрепленном нехитрым арсеналом восточных единоборств или родного самбо, отвести хорошо заметный габаритный клинок совсем нетрудно. Его можно безбоязненно хватать своей мозолистой рукою со стороны спинки, выкручивать и выламывать из злодейских ладоней, используя длину и ширину клинка себе во благо как рычаг. При резком концентрированном ударе в район запястья тяжесть ножа сыграет с владельцем злую шутку, вырвав оружие прочь, и так далее. Учитывая особенности национального мордобоя, при котором добрую половину года наши северные тела упрятаны под пуховики и овчины, следует помнить и о том, что даже сам прародитель таких ножей Д. Рэмбо не сумел бы колющим ударом пронзить добротный российский драп, не говоря уже о настоящем романовском баране, а скользящее режущее движение способно разве что пустить по ветру тучу гусиного пуха из расхаракиренной куртки. Всякий, кто хоть раз пробовал резать даже очень острым ножом неподатливые наслоения ткани, согласится с этим. Теперь поглядим на героя нашего рассказа.

Сказка о бритвах

Здесь представлен хотя и зловещий, но вполне «сдержанный» нож безо всяких кинематографических извращений, даже без абсолютно нефункциональной, решительно ни к чему не пригодной пилы по обуху. Фактически — это почти старый добрый «Боуи», оснащенный вогнутой рукоятью.

В противовес реабилитированному, хотя и очень страшному, ножу для выживания скромная коротышка -финочка тянет за собою через толщу истории действительно мрачный кровавый след, по обеим сторонам которого холмами громоздятся отнюдь не киношные, а самые настоящие трупы тысяч и тысяч плохих и хороших людей, переправленных в лучший мир посредством неброской полоски стали. Как известно, реальные боевые ножи предназначены для одной - единственной цели — убивать, причем сразу и наверняка. Конечно, славные спецназовцы и агенты -парашютисты могут добывать своими финками грибы, резать сало и вскрывать консервы с тушенкой, но от всей этой кулинарии зловещая функция их ножей как орудий смерти ничуть не убывает.

Образец, призванный убивать и только убивать — пресловутый кинжал британских командос времен Второй мировой войны:

Сказка о бритвах

Дальнейшее развитие боевых ножей ознаменовалось уменьшением габаритов, тем самым сближая их со средней финкой. Мировой опыт показывает, что самая практичная длина клинка реального боевого ножа колеблется от 100 до 200 мм, причем тенденция упорно идет на дальнейшее снижение цифр. Одному из авторов как -то пришлось реставрировать для коллекционера нашу десантную финку («Нож разведчика» образца 1940 г.) времен войны, и должен заметить, что это было отменное холодное оружие в самом точном смысле этого слова.

Сказка о бритвах

Простой клинок треугольного сечения длиной 150 мм оканчивался легкой березовой рукояткой, пузатенькой и овальной в поперечнике, без всяких массивных затыльников и прочих излишеств. Трудно придумать более функциональный и целесообразный предмет для решения мрачных задач. Короткий и достаточно толстый клинок при сильном тычковом ударе пробьет и шинель, и бушлат, и дубленку, а небольшая длина позволяет легко манипулировать таким орудием, производя самые замысловатые и неожиданные финты, чего никак не сотворишь с тяжелым и длинным секачом в руках. Раны же, нанесенные узким клинком, являются самыми опасными изза внутренних кровоизлияний, так как мигом сходящиеся края кожи не дают возможности крови спокойно вытекать наружу. Как там у Пушкина?

«Да! Жив! Гляди, проклятый, Ты прямо в сердце ткнул — Небось не мимо,

И кровь нейдет из треугольной ранки, А уж не дышит — каково?»

Если учесть, что опытный профессионал никогда не тычет свою мишень куда попадя, чтобы после, как пишут в милицейских протоколах: «пострадавший скончался в результате множественных ножевых ранений», а бьет всегда наверняка, в единственно нужное место, то ясно — красивым шрамом дело не обойдется.

Мой отец во время войны был свидетелем поучительного эпизода. Под Таганрог перебрасывали морских пехотинцев, и несколько дней они гуляли по Ростову, отдыхая между боями. Ходили они, разумеется, при всей своей амуниции и вооружении. И вот как -то на базаре один такой морпех внезапно почувствовал в своем бушлате руку карманника. Он ее поймал, придавил, а затем, не промолв ив ни слова и не изменившись лицом, извлек из ножен на поясе финку и коротко ударил сверху вниз в район шеи. Затем спокойно вытащил платочек, обтер клинок, вложил его обратно, платок выбросил и как ни в чем не бывало продолжил путь, оставив любопытной толпе распростертое блатное тело. Все это не заняло и десяти секунд — вот что называется реальным применением боевого ножа для того, к чему он предназначен. Поэтому ясно, отчего милиция столь нетерпимо относится именно к финкам и «перьям», любимым игрушкам уголовного мира.

Сказка о бритвах

Совершенно справедливо законодательством большинства цивилизованных стран строго запрещены к ношению узкие обоюдоострые кинжалы с ромбовидным клинком, равно как собственно стилеты и стилетоподобные тонкие ножи — как созданные однозначно для убийства. Излюбленная отговорка всех задержанных органами правопорядка насчет того, что изъятый кинжал применялся исключительно для нарезки колбасы и хлеба еще походит (чисто теоретически) на правду, тогда как стилет не оставляет своему невезучему хозяину шансов на свободу, ибо никакая поварская операция, кроме заколки кабана, им произведена быть просто не может. Проще говоря, если громадным тесаком с пилой поверху легко покалечить, но трудно убить, то неказистой финкой или стилетом трудно как раз не убить, а потому повышенное репрессивное внимание к адским игрушкам вполне оправдано. Пресловутый игольчатый штык, бытовавший когда-то, вопреки расхожему мнению, не только в русской армии, действительно был намного смертоноснее позднейших ножевых, с плоским клинком.

Сказка о бритвах

Чем-то средним между стилетами и кинжалами являются кортики, отчего-то повсеместно имеющие узкий, длинный, чисто колющий клинок. Кортик любой страны легко узнаваем.

Сказка о бритвах

Сказка о ртутном ноже

Из области наиболее популярных легенд самой живучей и захватывающей является сказка о «ртутных» ножах для метания, которые можно швырять хоть боком из -под ноги задом наперед — и они все равно вонзятся точнехонько между глаз врага, стоящего за полтор ы сотни метров от вас.

Но тут необходимо сразу оговориться: с технической точки зрения ничего сказочного в идее ртутного ножа нет, и редкие экземпляры этого удивительного оружия действительно существуют в подлунном мире.

Поскольку лично мне запускать их в цель не доводилось, я опишу лишь общий принцип действия и приведу достоверный пример, слышанный мною от непосредственного участника событий. Нет никакого смысла рисовать чертежи или схемы таинственных ножей, поскольку заложенная в них идея проста и очевидн а, но конкретное ее воплощение в металле очень и очень (к счастью) сложно.

Суть в том, что вдоль оси достаточно толстого по такому случаю клинка проходит продольный канал, глухое тупиковое отверстие. Чем ближе к острию оно заканчивается, тем лучше. По оном у каналу свободно перемещается, бегая взад -вперед, капелька ртути. В момент броска (но отнюдь не абы какого) эта ртуть плюхается вперед, мигом ориентируя нож в полете острием строго в цель. Уж насколько востер глаз и тверда рука — это ваше дело, конструкция лишь обеспечит вонзание без боковых завалов и огрехов, подобно дротику или стреле.

А технологические сложности здесь те, что для получения столь длинного и узкого (не более 3 мм в диаметре) отверстия предстоит обзавестись как минимум специальным сверлом, каких я в жизни не видывал даже на «закрытых» производствах, да еще вдобавок потребуется высокоточный координатно -расточной станок, обеспечивающий необходимую соосность сверла и клинка. А то ведь, пожалуй, оно вылезет куда -нибудь вбок — ведь толщина стенки всего один миллиметр. Далее: чистота обработки внутренней поверхности нашего канальца должна быть под стать ружейному стволу, то есть речь идет, скажем прямо, о полировке, иначе бегущая ртуть разобьется на мелкие шарики обо все эти заусенцы. Предполагается, что клинок прям, будто стрела, но всякий, кто хоть раз в жизни пробовал закаливать нож, может рассказать немало интересного о том, как прекрасную заготовку гнет и сворачивает свиным хвостом в результате никому не ведомых причин. Согласитесь, метать в ц ель кривой ножик еще хуже, чем стрелять из гнутого ствола. И напоследок, запуская внутрь рожденного в муках клинка ртуть, необходимо откачать из канала воздух, создав какой-никакой вакуум, иначе наша капля и не подумает свободно бегать туда-сюда, поскольку уподобится поршню.

Вот и все! Видите, как просто? Так что — за дело…Обо всяких там мелочах касательно баланса и потребного количества «живого серебра» говорить не стоит, ибо, храбро одолев исходный набор препятствий, вы какнибудь «пристреляете» чудо-оружие.

Существует, правда, некая разновидность метательного орудия со ртутью внутри, ножом никак не являющаяся. Это всего -навсего заостренная стальная трубка довольно приличного (порядка 10 -15 мм) диаметра, задний конец которой заглушен обычным винтом. Поскол ьку ртутный канал велик и просторен, ни полировки, ни откачки воздуха не требуется, но это не мешает примитивному дротику вонзаться в цель точнехонько острием.

Сказка о бритвах

Однако самое интересное то, что игра не стоит свеч, поскольку путем усердных тренировок можно добиться устойчивого навыка попадать в нужное место решительно любым попавшимся под руку предметом — от столовых ножей и вилок до серпов и гвоздей, не связываясь ни с какой ртутью.

Теперь обещанные истории, иллюстрирующие оба варианта.

В 1979 году, во время катания на лыжах в Терсколе, я встретил одного весьма интересного человека. Он во время войны служил в разведке, теперь же это был худощавый седой старичок, довольно немногословный. Но как-то за чаем при свечах он таки порассказал нам про свое житье-бытье, и в числе прочего я запомнил, что была у него немецкая ртутная финочка, которую действительно можно было бросить хоть боком — она упрямо втыкалась острием, причем тем лучше, чем больше (до известных пределов) была дистанция, поскольку ножу необходимы некоторое время и простор для самобалансировки. Он говорил, что поснимал с ее помощью немало часовых.

Обратную сторону медали демонстрирует не единожды слышанная мною от своего дядюшки история о волшебном якуте из тайги и тундры, который служил у него в батальоне и прошел всю войну с первого до последнего дня, а после победы еще долгие годы писал письма и слал открытки по праздникам. Он владел феноменальной и необычайной техникой метания обыкновенного тяжелого штык -ножа, причем умел метать его из положения лежа, зажав острие между большим и указательным пальцами рукояткой вперед -вверх. Мало того, что он метров за десять попадал чуть ли не в пятак, пробивая увесистым орудием дюймовую сосновую доску насквозь, так еще умудрялся ориентировать плоскость клинка, вгоняя его строго горизонтально. Это делалось неспроста. Когда таким образом он снимал часовых, то вгонял штык всегда чуть ниже кадыка. Горизонтальность широкого клинка, по его словам, обеспечивала гарантию бесшумности, перекрывая горло подобно заслонке. Чтобы вы смогли лучше представить, о чем идет речь, вот изображение того самого штык-ножа от самозарядной винтовки Токарева образца, уж не знаю, то ли 1938 (СВТ -38), то ли 1940 (СВТ-40) года. На всякий случай привожу обе модификации.

Сказка о бритвах